Девочке десять лет. Согласно материалам уголовного дела, год назад
бойфренд ее матери изнасиловал Аделину, а потом поджог ее, чтобы скрыть
следы преступления. У девочки сгорели ноги, ягодицы, задний проход,
половые органы и кожа на руках, на спине и на груди. Уголовное дело
было заведено, закрыто, потом заведено снова. Мы не будем в этом
разбираться. Мы будем лечить девочку.
Я не понимаю, как это может быть. Как может быть, что оставшаяся
половина девочки улыбчива, весела, доброжелательна, прыгает на руках по
дивану и играет с подружками в магазин, используя вместо денег опавшие
осенние листья. Как это может быть, что оставшаяся половина девочки не
считает всех людей, включая меня, врагами. Наоборот, общительна,
гостеприимна, показывает мне мультик про девочек-волшебниц Вингз,
раскладывает передо мною рисунки, этих самых Вингз изображающие,
сообщает мне конфиденциально, что математика ей дается легко, а вот с
русским языком – проблемы.
– Какие у тебя проблемы с русским языком?
– Я очень плохо пишу. Показать вам?
– Покажи, конечно.
Девочка достает тетрадку. В тетрадке аккуратным детским
почерком, правда с несколькими ошибками, написано: «Для письма люди
используют буквы и другие знаки. Не сразу люди придумали буквы. В
древние времена писали рисунками»...
– Как это, – спрашиваю, – рисунками?
– Не знаю, – девочка пожимает плечами, плечи у нее есть. – Наверное, как дорожные знаки, стрелочки всякие, кружочки…
– Так можно выразить только простые вещи. Со сложными вещами
сложнее. Ты знаешь, что до сих пор есть языки такие, что люди пишут
картинками? Картинки, конечно, очень упрощенные, схематичные и
называются иероглифы. Китайский, например, язык…
Девочка отводит взгляд в сторону, вытаскивает из папки
рисунки, изображающие колдуний Вингз, я понимаю, что девочке скучно, и
я потерял ее внимание. У меня последний шанс увлечь ее.
– Например, китайцы рисуют кошку и бамбук. Получается бамбуковая кошка, и это медведь панда.
– Как это? – внимание девочки возвращается ко мне.
– Так это, – я улыбаюсь. – А если хочешь написать по-китайски
слово «хорошо», то нужно нарисовать женщину и ребенка. Потому что
женщина и ребенок – это хорошо.
У девочки загораются глаза. Особое выражение глаз, когда дети
узнают что-то новое и начинают соображать, прикладывая это новое знание
к своей жизни. Последний год, с тех пор, как случилось несчастье,
Аделина живет с мамой. По больницам, по пансионатам, по приютам, но
всегда с мамой. Мама почти никогда не уходит. И теперь Аделина
понимает, что имел в виду древний китайский каллиграф, придумавший
выразить понятие «хорошо», составив вместе изображения женщины и
ребенка.
Некоторое время мы играем с Аделиной, сочиняя доморощенные,
только к ее жизни относящиеся иероглифы. Например, если нарисовать
ребенка и листок дерева, то получится «игра», потому что Аделина с
приютскими подружками играют в магазин, используя вместо денег листья.
А если нарисовать девочку и штаны, то получится «красота», потому что
на обычных протезах Аделина ходить не может. Ей нужны специальные
протезы. И прежде, чем их делать, нужно нарастить кожу на культях, ибо
кожа слишком тонкая, и, если стать на протезы, рвется, превращаясь в
сплошную рану. Те протезы, которые теперь у Аделины есть, она надевает
на прогулку исключительно для красоты. Передвигается все равно в
инвалидном кресле, а протезы – для красоты, для того, чтобы поверх
протезов можно было надеть джинсы и кроссовки.
Мы
идем гулять. Аделина укатывается в своем инвалидном кресле играть с
подружками. Я разговариваю с ее мамой. Но выдумывание персональных
иероглифов для Аделины продолжается у меня в голове.
Например, чтобы выразить понятие «мучение», я бы нарисовал
девочку и мешок. Маленький мешочек. Потому что после своего ожога
Аделина не может ни писать, ни какать: кал и моча стекают в мешочек,
привязанный к животу и спрятанный под одеждой, и это очень мучит
девочку. Когда мы собирались на прогулку, Аделина надевала протезы и
просила меня выйти из комнаты: стеснялась, скрывала не то, что обычно
скрывают девочки – у Аделины этого нет, – а мешочек.
Чтобы выразить понятие «преступление», я бы нарисовал плед и
плитку. Потому что этот человек накрыл Аделину синтетическим пледом,
чтобы наверняка сгорела, и комнату поджог при помощи электрической
плитки.
Чтобы выразить «отчаяние», я бы нарисовал девочку и одеяло.
Потому что однажды, проснувшись после одной из своих многочисленных
операций, Аделина сказала маме:
– Мама, мне кажется, что вот теперь мне пришили ножки, – села
в кровати, откинула одеяло, не увидела ног, да только и сказала, – нет,
не пришили…
Чтобы выразить «надежду», я бы нарисовал скальпель и деньги.
Валерий ПАНЮШКИН Фото Ольги ЛАВРЕНКОВОЙ
ДЛЯ СПАСЕНИЯ 10-ЛЕТНЕЙ АДЕЛИНЫ ДОЛГОПОЛОВОЙ НЕ ХВАТАЕТ 2 171 580 РУБЛЕЙ
За лечение Аделины берется главный врач отделения детской пластической хирургии клиники Мюнхенского университета профессор Райнер Гранцоу. В Мюнхене нам рекомендовали его как ведущего хирурга Германии в области реконструктивной медицины. В клинике девочку ждет «тонкое и сложное обследование», заявил профессор Гранцоу, «оно покажет, какие органы сохранены и степень их сохранности, а какие органы полностью разрушены».
Будет оценена подвижность тазобедренных суставов. Уникальная хирургия,
которая потребуется в «этом тяжелейшем случае», предусматривает
удаление зарубцевавшейся ткани и пересадку кожи для максимального
улучшения функциональности тазовых суставов, воссоздание естественных
выходов для опорожнения организма, возможно, с использованием
внутренних протезов, реконструкцию половых органов. Обязательным этапом
лечения станет реабилитация.
Начать профессор Гранцоу готов немедленно. На практике это
означает стопроцентную предоплату лечения и реабилитации. Клиника
выставила счет на €58 092. Как всегда, наш постоянный донор-партнер
компания «Ингосстрах» вносит 417 тыс. руб. То есть для спасения Аделины не хватает еще 2 171 580 руб.
Дорогие друзья! В этот год кризиса мы еще не обращались к вам
за такой солидной суммой. Привычными, если позволительно употребить это
слово, стали просьбы с ценой спасения не выше миллиона рублей. Но и с
историей столь исключительной и трагичной мы еще не сталкивались. Если
вы решите спасти девочку, пусть не смутит вас цена. Вы должны знать:
любой, даже самый малый ваш взнос обязательно поможет Аделине.
Пожертвования можно перечислить на счет клиники в Мюнхен либо в
благотворительный фонд «Помощь» (учредители Издательский дом
«Коммерсантъ» и Лев Амбиндер). Все реквизиты есть в Российском фонде
помощи. Можно воспользоваться и нашей системой электронных платежей, сделав перевод с кредитной карточки или электронной наличностью, в том числе и из-за рубежа.
Я не понимаю, как это может быть. Как может быть, что оставшаяся
половина девочки улыбчива, весела, доброжелательна, прыгает на руках по
дивану и играет с подружками в магазин, используя вместо денег опавшие
осенние листья. Как это может быть, что оставшаяся половина девочки не
считает всех людей, включая меня, врагами. Наоборот, общительна,
гостеприимна, показывает мне мультик про девочек-волшебниц Вингз,
раскладывает передо мною рисунки, этих самых Вингз изображающие,
сообщает мне конфиденциально, что математика ей дается легко, а вот с
русским языком – проблемы.
– Какие у тебя проблемы с русским языком?
Мы
идем гулять. Аделина укатывается в своем инвалидном кресле играть с
подружками. Я разговариваю с ее мамой. Но выдумывание персональных
иероглифов для Аделины продолжается у меня в голове.
За лечение Аделины берется главный врач отделения детской пластической хирургии клиники Мюнхенского университета профессор Райнер Гранцоу. В Мюнхене нам рекомендовали его как ведущего хирурга Германии в области реконструктивной медицины. В клинике девочку ждет «тонкое и сложное обследование», заявил профессор Гранцоу, «оно покажет, какие органы сохранены и степень их сохранности, а какие органы полностью разрушены».
Будет оценена подвижность тазобедренных суставов. Уникальная хирургия,
которая потребуется в «этом тяжелейшем случае», предусматривает
удаление зарубцевавшейся ткани и пересадку кожи для максимального
улучшения функциональности тазовых суставов, воссоздание естественных
выходов для опорожнения организма, возможно, с использованием
внутренних протезов, реконструкцию половых органов. Обязательным этапом
лечения станет реабилитация.
