Кстати, про луженную глотку не вру. Тараканы, услышав издаваемые ею звуки, впадают в летаргию и пикируют с потолка на обеденный стол, а соседские коты забиваются под диваны, теряя всякий интерес к противоположному полу.
Сегодня, когда меня снова проняло посреди улицы, из глубин подсознания мужа поднялось воспоминания о его работе психиатром, и он рассказал мне поучительную историю.
Был Игорь Владимирович в ту пору молод, и не знал слов «политический консалтинг», зато хорошо разбирался в действии нейролептических препаратов на тушки разбушевавшихся пациентов. Как-то выпало ему счастье дежурить ночью в Орловке. Орловка – это психоневрологический диспансер в Воронежской области – последний приют Наполеонов, Цезарей и других выдающихся личностей.
В три часа ночи по «Скорой» доставили мужика. Диагноз – маниакальное состояния. Другими словами, согласно всем психиатрическим справочникам, должен буянить и целить ногой в яйца санитаров, а он сидит, нахохлившись, и кепочку мнет. Окинул его Игорь Владимирович взглядом двадцатипятилетнего психиатра и никаких признаков диагноза, вписанного в направление, не обнаружил. В место классической маниакальной триады – психомоторная расторможенность, повышенное настроение и повышенная самооценка – на лицо триада депрессивная. Короче, нормальный мужик, только грустный.
Спрашивает Игорь Владимирович, за что, уважаемый, замели?
Тот вздыхает, глаза в сторону отводит и давит из себя: «Песни пел».
- И?
- Иду ночью со смены, настроение хорошее, зарплату дали – песни пою. Подошли менты, заставили в трубочку дунуть – трезвый. Но песни-то пел – значит, псих. Вот и замели.
- Ерунда какая-то. За песни в психушку не отвозят . Даже менты.
Тут мужик краснеет и почти шепотом уточняет:
- Песни были революционные. Про крейсер «Аврору».
Представьте себе, благословенные девяностые. ГКЧП уже пало, белый дом уже получил увечья от танковых снарядов, зарплату уже несколько лет не платят, сникерс стоит как крыло от самолета, произведенного на воронежском авиазаводе. И тут идет ночью по улице мужик и песни поет. Про крейсер «Аврору».
- Я ж других просто не знаю, - объясняет горемычный, - Что по радио в детстве крутили, то и пою.
Игорь Владимирович, добрая душа, поржал над певцом и предложил дождаться утра, когда из Орловки в Воронеж машина пойдет. До города-то сто километров как-никак. Но умудренный жизнью врач психиатрической скорой помощи посоветовал погодить. Вот с утричка соберется консилиум из трех человек, и, как пить дать, мужика оставят полечиться – ответственность-то на себе никому брать не хочется. Вдруг он все-таки того? Не зря же песни пел. Про крейсер «Аврору».
Услышав это, Игорь Владимирович мужика вытолкал на улицу и посоветовал бечь куда подальше. На попутке, на своих двоих, на чем угодно, только не ждать консилиума. Иначе не видать ему в ближайшее десятилетие ни жены, ни детей. Как грицца, кто в систему попал – заблудился и пропал.
Это я к чему рассказываю? К тому, что сама время от времени не прочь ударить революционными песнями по ушам мирных граждан. «Красный командир на горячем коне, красный командир на гражданской войне…» Мирных граждан спасает только то, что у меня есть слух и где-то даже голос. Сей факт подтвержден десятком дипломов с разных конкурсов самодеятельной песни. Хотя, с другой стороны, у Николая Баскова дипломов, наверное, побольше моего, а запой он где-нибудь поблизости – убила бы.
Вот скажите мне, друзья, как вы относитесь к таким, как я, певунам в ареале своего обитания? Сразу отстреливаете или некоторое время терпите?
